— И спор между этими кварталами... о, взгляните, уже почти полночь, — Ветинари повернул к Ваймсу маленькие часы с невероятно сложным механизмом, чтобы тот мог посмотреть. — Ваша супруга будет беспокоиться.
В принципе, командор должен был бы возразить — Сибилла не была такой уж паникёршей. Но она, кажется, скучала, когда он задерживался — а задерживался он, конечно, часто; и для Ваймса этого было достаточно, чтобы сейчас не спорить. Он положил бумаги и встал (с некоторым скрипом: возраст всегда догонял его к ночи).
— Вы правы, — сказал он. — Хотя она не станет суетиться.
— Вы должны благодарить судьбу, командор.
— О, да, — ответил Ваймс, слишком уставший, чтобы выбирать слова. — Лучше всего то, что им не всё равно, и ты знаешь, что им не всё равно, и никому из вас не приходится ничего говорить.
— О, действительно, — сказал Ветинари, отложил перо и посмотрел на Ваймса долгим, внимательным взглядом.
Командор за последнее время весьма преуспел в расшифровке скрытых смыслов, но, вероятно, всё ещё мог ошибаться.
— Сэр, — сказал он; это было самое верное оружие в его арсенале.
Ветинари отмахнулся с улыбкой, смутившей Ваймса уже совершенно.
— Хорошего вечера, командор.

"...хочу отметить, что часы Ветинари подарил на Страшдество Леонард Щеботанский. Леонард называет их "Прибор для Измерения Хода Времени с Помощью Маленьких Соединённых Друг с Другом Шестерёнок".