Дорогие Мам и Пап! У меня все хорошо! Патриций сошел с ума!
Мистер Ваймс - тоже!

Моркоу перечитал черневшие на листе строчки и отправил письмо в корзину. Конечно, что бы он ни написал своим многоуважаемым родителям, в ответном письме те все равно поинтересовались бы лишь тем, нормально ли их сын питается, и не обижают ли его местные гномы. Только вот на сей раз у капитана перо не поднималось сообщить им о последних событиях.

Некоторые личности, коих найдется немало в любом действительно людном месте, вроде рынка или кабака, сейчас бы не преминули заметить, что дело застопорилось вовсе не из-за неординарности происходящего, а от того, что Моркоу наконец-то вдохнул в себя достаточно Анк-Морпоркского воздуха. Вышеупомянутым личностям доподлинно известно, что в этой предположительно газообразной субстанции превышена допустимая концентрация подозрительности, цинизма и недоверия. Они вообще всегда и во всем считают себя непревзойденными экспертами – эти личности. Однако в данном вопросе они потерпели бы сокрушительное поражение.

Конечно, годы, проведенные Моркоу в большом городе, давали о себе знать. Нет, ирония по-прежнему осталась для капитана чем-то, связанным с железом, зато он прекратил моргать всякий раз, когда командор сообщал Ветинари откровенную ложь. С некоторым трудом, но далась ему и наука отвечать "нет, Ангва, твои волосы в полном порядке", вне зависимости от цикла луны. И, естественно, теперь он вряд ли бы решился отправить домой письмо с описанием огромного захватившего город дракона до того, как этот дракон был бы побежден.

Моркоу последовательно взъерошил волосы, пожевал кончик пера, потянулся. Ничто из проделанного не принесло ему вдохновения, в результате чего он довольно безнадежно положил перед собой следующий лист и застыл, уставившись в окно.

За окном, меж тем, не происходило абсолютно ничего интересного. То есть, для обычного городского жителя это был обычный городской вечер. Но не стоит забывать, что речь идет о Моркоу, который находил особую прелесть даже в гнолле, тянущем по утру воз с отбросами в сторону офиса Гарри Кинга. Итак, он смотрел в окно и видел, как снег мягко падает с небес в наступающих сумерках, и в предвечернем мерцании первые сугробы будто отражают темную синеву. По узкой улочке сновали, подняв воротники, редкие прохожие, с удовольствием забегали в двери торговых лавок, чьи витрины сияли призывным теплым светом. Зачарованные магами разноцветные сосиски мигали тут и там, оплетая вывески и столбы, напоминая, что Страшдество уже совсем-совсем близко.

Вне альтернативной вселенной капитана злые замерзшие горожане кляли на чем свет стоит сырой пронизывающий ветер. Все шли нахохлившись, спрятав руки в карманы, причем далеко не всегда карман принадлежал владельцу руки. За порогом лавок торговки с непередаваемым азартом обсчитывали и обвешивали ошалевших от холода покупателей. В тавернах согревающий грог уносил куда больше жизней, нежели мороз, потому что наглотавшись холодного воздуха люди редко хватались за ножи и прочие острые предметы, если кто-то толкнул их в спину в толпе.

Одним словом, за окном город кипел, если не сказать - кишел жизнью.

Моркоу вздохнул и нехотя перевел взгляд на лист. Его поверхность все также, вопреки чаяниям, напоминала заснеженную долину, где не ступала нога... чел... гн... в общем, нога любого существа, у которого есть конечности, которыми можно ступать.

Что он мог написать?

Дорогие Мам и Пап! В наступающем году патриций Анк-Морпорка и командор Городской Стражи планируют оставить свои посты и отправиться на покой к ведьмам на куличики, в честь чего на Страшдество они решили провести генеральную репетицию, и на две недели оставляют город в наших с Мойстом руках. Я в ужасе. Ваш сын, Моркоу.

Капитан душераздирающе вздохнул. Этот вариант он мог показать разве что Ангве, которая всегда чувствовала, что на самом деле с ним происходит. Она буквально чуяла его растерянность, в то время как все остальные были уверены, что бравый капитан Моркоу как нельзя лучше справится с возложенными на него обязанностями.

В глубине души, где-то в самой глубокой ее шахте, Моркоу тоже был уверен. Раньше, когда он только прибыл в город, эта уверенность не была запрятана так тщательно, но возраст и опыт во многом подобны воде, и творят с сознанием вещи почище тех, что ручей проделывает с камнем.

Причина его растерянности заключалась даже не в том, что он боялся не оправдать, не доглядеть или любого другого "не". Просто задумываясь о происходящем, Моркоу не мог представить себе город без Ваймса и Ветинари. Разумеется, после того как леди Сибил покинула Диск, а юный Сэм отправился учиться в Щеботан, командор стал слишком много времени проводить в Ярде. А патриций... капитан попробовал вспомнить, когда Ветинари не проводил время во дворце и не смог. И кто как ни они заслужили отдых.

И все же Моркоу чувствовал, как завершается что-то огромное, заканчивается Эра. Ладно, он, по крайней мере, не бегал по дому с криками "Адора, он все-таки решил меня казнить и выбрал самый извращенный метод!!!"

Капитан улыбнулся и обмакнул перо в чернильницу.

С неба по-прежнему сыпался снег, под его покровом город казался обманчиво пряничным. Прохожие опасливо вглядывались в тихие переулки, прислушивались к приглушенным шагам за спиной. Те, кто прожил тут достаточно долго, знали, какая у этого пряника начинка.

Капитан Моркоу шел не торопясь, подняв голову и вглядываясь в круговерть.

Он прожил тут достаточно долго, и, тем не менее, доверял этому городу всем сердцем.

Письмо, лежавшее у него в кармане, гласило:

Дорогие Мам и Пап!

С наступающим вас! Надеюсь, у вас все хорошо!

Мне придется немного поработать в это Страшдество, но я даже рад.

Я вас очень, очень люблю.

Ваш сын, командор Городской Стражи Моркоу.